Серебро на холмы Галилейские

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков
"Он что? Влюбиться не имел права, что ли? Импотенты тоже влюбляются, только они от этого еще больше мучаются. ".
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков
"От "Х" к "П" — с любовью!"

Повесть Георгия Петровича "Шустрики и мямлики" читает Вячеслав Суриков Глава 6
"Вспыхнуло искрами у Вадима под веками, он ухватился крепко за одежду Рыжего, прижался лицом к прокуренному пуловеру и не отпускал его, ожидая пока прояснится зрение. А Рыжий молотил лихорадочно по затылку Вадима, бил, не целясь, по твердому загривку, вывихивая себе пальцы и стал выдыхаться. Когда Вадим почувствовал, что интенсивность ударов резко пошла на убыль, он оттолкнул от себя противника и с изумлением услышал, как Рыжий предложил, задыхаясь: "Ну что? Может, хватит?".
Продолжение
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Глава 5
"Ну, представьте себе, -- будет взывать прокурор, -- главный врач больницы, целует, истекая похотью, красавицу доярку Глухову на глазах у мужа, а потом пытается отравить супруга аминазином с целью физического устранения соперника".
Продолжение
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Глава 4
"Впервые в жизни хотелось не лечить, а калечить, но сейчас важней всего нужно было сунуть незаметно руку в карман брюк, смять квитанцию от ювелира в маленький комочек и, улучив момент, сунуть ее в рот. Что и сделал Вадим, когда Паша повернулся на мгновение к сейфу, чтобы достать оттуда фотографии".
Продолжение
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Глава 3
"Свет неяркой лампы, преломившись через увеличительное стекло, высветил идеально очерченные, восхитительно длинные бедра, розовый сосок на высокой груди, приоткрытый желанием чувственный, жаждущий рот".
Продолжение
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Глава 2
"Тюрьма! Вот где нива, вот где простор для полового бандитизма, вот где ни одна не проговорится, а если и вздумает, то кто ей поверит? Пусть докажет! Себе дороже! А за свободу, да что об этом говорить, если за нее на колючую проволоку под высоким напряжением бросаются, вены себе вскрывают, калечат себя, забеременеть от самого поганого охранника пытаются, да за нее, родимую, любую просьбу исполнят, лишь бы на волю вырваться. Сто из ста по Пашиным расчетам "склоняться" должны потому, что ко всему привыкает человек, кроме неволи".
Продолжение
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков
"На территории участка две немецкие деревни, одна со смешанным русско-казахским населением, и центральная усадьба Тупицино, которую немцы называют почему-то деревней дураков. Почему, я еще не выяснил, но письма, отправленные из населенного пункта с таким названием, смело можно назвать дурацкими".
Начало
Текст можно прочитать здесь Шустрики и Мямлики.

Писатели, чтобы они про себя ни говорили, принадлежат к многочисленной и могущественной армии сотрудников «всемирной фабрики грез». Их тексты такая же пища для всесильного и всепроникающего воображения – дара, которым обладает каждый из нас, представителей рода человеческого. С его помощью мы воссоздаем самые невероятные творческие достижения человеческого разума, придуманные и записанные за тысячи лет до нашего рождения, теми, кого услышать и увидеть по законам материального мира невозможно, и каждый раз этот акт интеллектуальной и эмоциональной реконструкции достоин удивления и восхищения.

Рассказ Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 4
"Аркадия не угнетает алкоголь. Он в диком возбуждении и может в таком состоянии выпить ведро. Он трезвой походкой идёт на кухню, берёт большой кухонный нож, заходит в зал, приставляет острое лезвие очень близко к набухшей в локтевом сгибе кубитальной вене, делает решительное режущее движение, но не касается вены. Он хотел бы брызнуть тёмной венозной кровью на зеркало - эти намерения он всегда репетирует перед зеркалом - и улететь на крыльях Шехины к ней, к его Златокудрой, но каждый раз, боясь сделать себе больно - одумывается и относит нож обратно на кухню".
Окончание
Текст можно прочитать здесь Ибо сказано.

Рассказ Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 3
"Эти тонкие, необыкновенно чувственные женщины взрываются именно тогда, и только тогда, когда в себе ощущают первый удар излияния. Самым глубоким местом ощущают, и не отпускают вас потом до тех пор, пока не выжмут из вас последнюю каплю сладости. Как вы не можете понять, что тупое неутомимое размеренное движение поршня - это так скучно. Я лично при этом всегда ощущаю себя цилиндром..."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Ибо сказано.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Эпилог
"Когда полчища развеселых репатриантов из бывшего советского Союза стали радовать и одновременно пугать своим количеством историческую родину, малюсенький Израиль немного растерялся, но быстро оправился от испуга и ни одного из них не оставил без крыши над головой. Никто не ночевал под открытым небом -- это правда, но по объективным законам рынка, как только спрос превысил предложение, так цены на недвижимость резко поползли вверх. Но сначала подорожала водка."
Конец
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 21
"Он задремал, а когда проснулся -- уже рассвело, и мысли его радикально изменились. Утром он вынужден был признать, что будь шофер трижды мерзок, паскуден и гадок, а уволить его он не сможет при всем желании, потому что тот не пьет, а непьющий работник на селе был на вес золота. А еще он знал при пробуждении, что никуда он не уедет из Балдеево с его богатой охотой и замечательной рыбалкой. А куда ехать? В город на ставочку ишачить, за сто двадцать рублей в месяц? Да он тут в деревне получает в три раза больше, и мерзавцы несут ему "живым и мертвым". Кулинары из них, конечно никудышные, но по копченостям они -- мастера. Ходят в Журавлевский сад, это при их-то лени (путь неблизкий), за яблочными веточками, потому как дым от них помягче, чем от пихтовых или липовых будет."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 20
"Петрович открыл морг, щелкнул на всякий случай выключателем -- темно. Попросил шофера осветить помещение фарами. Луч света пробился через проем открытой двери, уперся в спину входящего в помещение доктора и нарисовал на противоположной стене гигантскую тень. Плечи у человека на стене получились необычайно широкими, а бедра -- тонюсенькими, как у худосочного подростка. Петрович осмотрелся. На одном столе лежал, судя по сложению, юноша без головы. На соседнем столе лежала девушка без лобной части черепа, но, с хорошо сохранившимся, гипсовой белизны лицом."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Рассказ Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 2
Женщина обернулась, перехватила его заинтересованный взгляд и у неё изменилась походка. Аркадий отметил перемену, но, если бы его спросили, в чём конкретно изменилась поступь молодой женщины, он не смог бы ответить определенно. Будучи неплохим рассказчиком, и зная это, он, получая новые впечатления, всегда старался сразу же поточней облечь увиденное в словесную форму, чтобы потом, описывая произошедшее, он смог бы лучше сформулировать мысль и произвести на слушателей большее впечатление. Он перебрал в уме несколько вариантов, ничего оригинального не придумал, остановился на версии, что у незнакомки была фигура, а вот теперь - стан.
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Ибо сказано.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 19
"Крепко пьющие Черепановы паровоз не изобрели, но кой-какие рационализаторские предложения, можно сказать, запатентовали. Зачем пилить и колоть неделями березовые бревна на дрова, - решили они, если двух-трех чурбаков в день - "за глаза". Ежедневно утром, один из Черепановых отпиливал парочку чурбаков и колол их на дрова. Хозяин барин, как говорится, но пилить в сентябре - это одно дело, а в крещенский мороз, когда сырая береза достигает крепости железа -- это совсем другое. В прошлом году загуляли, запили и ребеночка насмерть заморозили потому, как чурбаки пилить было несподручно. Вот и сегодня семейка была в загуле..."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 18
"Он сел напротив ее, снова взял ее кисть, распрямил ей пальцы и вставил свои между ними. Говорил без умолку, а сам продвигал пальцы все глубже и глубже. И когда разъем его пальцев уперся в нежную теплоту начала ее фаланг, они оба расценили это, казалось бы, невинное прикосновение, как некий скрытый интим. И она не убрала руку и по тому, как трепетно забилась жилка на ее виске, можно было предположить, что она готова подарить ему тепло другого, гораздо более интересующего его места, чем ее рука. И это осознание ее бабской покорности спровоцировало в нем такое конкретное желание, что будь он с ней в другом месте, он непременно попытался бы желание это реализовать."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Рассказ Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 1
Аркадий Мильман, присутствующий на церемонии установки надгробной плиты его отцу, к стыду своему понятия не имел, что обозначает слово "Шехина", но зато он лучше других знал, как милосерден был еврейский Бог к его отцу и к его давно уже умершей матери. Родных по материнской линии немцы расстреляли, а брата отца вместе с женой закопали живьём, а потом ещё проехали для надёжности по свежему холмику трактором.
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Ибо сказано.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 17
"Граф Макарович Кислухин сидел в засаде на казахского барана. Он враждовал с соседом Казымханом Ксюповым и ждал, когда вражеский баран пересечет воображаемую линию, проведенную мысленным взором между сараем и березой в конце огорода. Забора, разделяющего два огорода не было, поэтому приходилось ориентироваться на глазок. В прошлом году глупое животное, преступившее запретную черту, было убито наповал к вящему удовольствию всего православного населения деревни. Ксенофобствующие балдеевцы одобряли здоровый национализм."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры.

Повесть Георгия Петровича читает Вячеслав Суриков Фрагмент 16
"Петрович потянул на себя ящичек стола и угрожающе показал пенсионеру гофрированный шланг в три пальца толщиной. Он нашел его на заправке, вкрутил с одного конца продолговатую матовую лампочку из импортного светильника, и успешно пугал этим устройством симулянтов.
- Вот, - мстительно тряс он метровым шлангом с перегоревшей лампочкой перед носом обалдевшего балдеевца, - вот эту трубочку проглотите за пару часиков, она медленно, по сантиметрику внутрь входит, мои больные ее коброй называют, потом еще пару часиков на правом боку полежите, сделаем вам анализ и установим причину болезни.
- А лампочка зачем?
- Ну, как зачем - удивился непонятливости Тихона его приятель, - там же темно в желудке."
Продолжение следует
Текст можно прочитать здесь Поспать и жиры